Подтащили к колченогому столу и усадили на скамейку. Мигом перед носом появилась кружка с местным пойлом, от запаха которого у Рони заслезились глаза. Он только вздохнул. Он предпочел бы сытный ужин в столовой. Если Целеста тянет на авантюры — можно забраться в кладовую…

— Здравствуйте, — поздоровался мистик.

— Ххех, друзья у тебя, Рыжий… он нас боится. Маленький белый кролик, — и Клык щелкнул голыми деснами, а его друзья заржали. — Кролик!

Рони философски пожал плечами. Хоть тараканом назовите, только бы… — он отодвинулся на край скамьи.

— Тихо! — гаркнул Целест, причем примолкли за соседним столом тоже. — Обидит кто — спалю заживо, — и все как-то подались назад, видимо, сообразив: угроза воина-Магнита — не птичкино чириканье. Но в следующее мгновение Целест хлопнул Пирата и Клыка по плечу, как ни в чем не бывало:

— Чего новенького слышно в Пестром Квартале?

— Новенького? А что у нас случается, — пожал плечами Пес, "уши" его качнулись в такт, — Жабу прирезали недавно — говорят, кого-то на камешки из Пределов нагрел. Девки наши в облаву последнюю попались, да и сгинули. А так — все по-старому.

Целест кивал с видом главаря банды, но интересовался не тем. Контрабандисты возили много ценных штучек, и Целест многозначительно хлопнул себя по карману. Компания завозилась с серьезным видом, Пират и Лысый прикрыли остальных массивными телами, на испещренном непристойными надписями столе, появились карты, сигареты — из тех, что не купишь у Доррета, томно замерцали рубиновые и опаловые броши и серьги родом из влажных экваториальных островов, где солнце горячо круглый год, а рабство — законно. Но Целеста интересовало иное: запрещенные в Эсколере, Виндикаре и Мире Восстановленном книги — на полуистлелой бумаге и поцарапанных дисках. Основа всего — данные из Архива, что под соленой массой Мертвого Моря; спрятанные в самом начале эпидемии знания по медицине, технологии, химии… и о самой эпидемии тоже; контрабандистам порой удавалось выкрасть парочку не слишком ценных, но гигантский Архив, похоже, не ощущал ничтожных потерь. Ирония в том, что у элиты Гомеопатов к Архиву свободный доступ, как и у Сената, но Целест не был ни элитой, ни членом Сената.