— Черт, — расхохотался он. — Ты хоть для разнообразия пользуйся интонацией… знаешь, паузы — это запятые, восклицательные знаки… ладно, молчу. Что с клиентом?
Рони пожал плечами. Теперь стоял он спиной к узнику, зато Целест еще рассматривал дикаря. Искалеченное тело застыло в позе наркомана в экстазе, смуглая кожа посерела до оттенка плесневелых камней пыточной. Дикарь жив, конечно. Тот случай, когда эвтаназия оказалась бы полезнее витаминов…
Все-таки не зря говорят про мистиков, мол, они "высасывают мозги".
Или душу. Кусок мяса без разума — меньше, чем труп. Но еще пригодится… дополнительная причина не убивать одержимых на месте, а волочь в Цитадель.
"Чего же Совет все-таки хочет услышать от них?"
— Пойдем, а? Здесь воняет. И я хочу помыться, — он потянулся хлопнуть Рони по плечу, но в последний момент остановился: не хотел пачкать того кровью.
*
От начала дней, может быть, храня в памяти детскую травму — Всемирный Потоп, человечество ждало Апокалипсиса и "конца времен". Пророки изрекали запутанные и непонятные откровения-катрены, а шарлатаны расшифровывали, пытаясь заработать на страхе людском "здесь и сейчас". Предсказывали и огонь с небес, и голод, и — разумеется! — чуму.
Чума и явилась. В странной, мало кем ожидаемой маске, без бледного коня, и ангелы не возвестили о ней золотыми трубами.
Кабинетные ученые, из тех, кто видит мир сквозь пелену пергамента, килобайты архивных дисков и перфоленту, говорили о том, что первые симптомы эпидемии относятся еще к 20 веку. "Дети-индиго", "особенные" — так именовали первых одержимых; по иронии судьбы человечество тогда страшилось штаммов свиного и птичьего гриппа, ядерной войны и мирового терроризма, а истинную угрозу воспринимало скорее как добрый, в крайнем случае, нейтральный знак.
Пророки во главе с Нострадамусом и Иоанном провалили экзамен на достоверность.
Кабинетные философы из тех, кто проводит жизнь в четырех стенах, но судит о целой Вселенной, говорили: люди слишком боялись смерти, воспринимали "чуму" буквально, а потому пропустили одержимых. От болезни ведь не умирали. Во всяком случае, сами зараженные.