Гомеопатов не любили. Ни мудрых из Совета, ни ученых в белых халатах — тех, кто придумал сеть и нашли способ по крови выявлять дар, ни, тем паче, бойцов-Магнитов, пускай польза и оправдывала исступленно-жестокие меры.

Становились Магнитами по рождению, прихоти судьбы — равно, аристократ или дочь сапожника. Стоило проявиться дару — орден забирал ребенка, а порой и взрослого себе.

К реальной власти Гомеопатов, впрочем, не допускали. С чего бы "санитарам" править? К тому же негласно почитали немногим лучше одержимых…

Народное мнение выразила пословица: "От Магнита до одержимого — извилина да мантия".

А поскольку Магниты рождались относительно редко, то выбора стать или не стать частью ордена не предоставлялось. Даже сыну Верховного Сенатора Адриана Альены, Целесту Альене.

*

Всю двойственность отношения к Гомеопатам Целест ощутил с младенчества. Родился он искристым сентябрьским днем, заледенело-ломким, как рыжие листья под коркой первого льда, — первенец немолодой уже четы Альена. На радостях Верховный Сенатор объявил государственный праздник, народные гуляния и бесплатный глинтвейн каждому, кто сколько способен выпить. Вся столица — от Сената до подворотен — славила Адриана Альену и его маленького сына, а виновник торжества спокойно спал в колыбели красного дерева, завернутый в пеленки из драгоценного шелка — натурального шелка из-за дальних границ; под изразцовыми потолками роскошной детской плясали разноцветные блики — солнечные зайчики. В целом Мире Восстановленном, не говоря уж о Пределах не сыскать было существа прекрасней — во всяком случае, так думали мать и отец Целеста, а кто осмелится спорить с Сенатором и его женой?