Без кожи… Как же это называется у скульпторов, когда ваяют человека без кожи, чтобы показать рельеф мышц?.. «Картуш?.. Эскарп?..» – понеслись полузнакомые с выветрившимся смыслом слова. Он отчаянно вспоминал, почему-то уверенный, что стоит вынуть из памяти это слово – и вставшая не увидит, не тронет, а сам не сводил глаз с ее тщательно обработанных и покрытых свежим лаком ногтей.

В остолбенелой тишине она шагнула (ямы в земляном полу теперь почему-то не было) к ночному незастекленному окну и оперлась чуть раскинутыми руками на каменный подоконник. Поза человека, наслаждающегося ночным воздухом. Сидящие ждали, не осмеливаясь вздохнуть. Женщина как будто прислушивалась. Затем резким движением перекинула через подоконник ногу, другую – и заскрипел под удаляющимися шагами гравий.

Оба еще долго не решались пошевелиться.

– Ушла… – Горло перехватило, голос отказывался повиноваться. Но тот, что напротив, расслышал.

– Тихо!.. – шепнул он, гримасничая.

Снова замерли, испуганно ловя почти уже не различимый скрип гравия. Наконец последний звук растаял, и ночь за окном стала пустой и гулкой.

Напряжение несколько спало.

– Храбрый, да? – сдавленно спросил тот, что напротив. – А если бы вернулась?..

Сил на ответ не нашлось. Незнакомец шевельнулся, смутный блик лег на его бледное осунувшееся лицо.

– Я уж думал: все… – жалко скривив рот, признался он. – Как повела глазищами…

– Она слепая…

– Слепая… – обессиленно повторил тот. – А ощупью бы нашарила?.. Видал коготочки? Не иначе нарочно оттачивала… – Замолчал, потом быстро взглянул в глаза и вдруг спросил глуховато и отрывисто: – Кто она тебе?