В железной клетке у перекрестка гнили на летнем солнце два мертвеца.

Эгг остановился под клеткой, чтобы рассмотреть их. «Как вы думаете, сир, кем они были?» Мейстер, его мул, обрадованный передышкой, принялся щипать бурую полынь у обочины, не обращая внимания на два объемистых винных бочонка на спине.

«Грабители», ответил Дунк. Сидя верхом на Громе, он был куда ближе к мертвецам, чем Эгг. «Насильники. Убийцы». Под мышками на его старой зеленой тунике расплывались темные круги. Небо было голубым, солнце жарило вовсю, и с тех пор, как они выехали утром со стоянки, с Дунка скатились уже галлоны пота.

Эгг снял свою широкополую соломенную шляпу. Его бритая макушка сияла. Шляпой он отгонял мух. Тысячи их ползали по мертвецам и еще больше лениво роились в горячем воздухе. «Должно быть, они сделали что-то плохое, раз их оставили умирать в вороньей клетке».

Иногда Эгг бывал мудр, как мейстер, но вообще-то он был просто десятилетним мальчиком. «Разные бывают лорды», сказал Дунк. «Некоторым не нужно особенной причины, чтобы казнить человека».

Железная клетка была такой величины, что еле могла вместить одного человека, однако в нее втолкнули двух. Они стояли лицом к лицу, сплетясь руками и ногами, в их спины врезались горячие железные прутья. Один пытался съесть другого, грыз ему плечо и горло. Обоих клевали вороны. Когда Дунк с Эггом огибали холм, птицы поднялись в воздух черным облаком, таким плотным, что Мейстер испугался.

«Кем бы они ни были, выглядят они оголодавшими до полусмерти», сказал Дунк. Кожа да кости, и кожа вся зеленая и гниющая. «Может, они украли немного хлеба или подстрелили оленя в лесах какого-нибудь лорда». Засуха стояла уже второй год, и большинство лордов были не склонны терпеть браконьеров, да и никогда их особенно не жаловали.

«А может, они были в какой-нибудь разбойничьей шайке». В Доске они услышали как арфист пел "Когда повесили Черного Робина". С тех пор Эггу за каждым кустом мерещились благородные разбойники.