Утром сир Беннис взялся учить новобранцев держать щитовой строй. Он построил всех восьмерых плечом к плечу, со щитами, с копьями наперевес – так, что острия их копий образовывали что-то вроде ряда деревянных клыков. Потом Дунк и Эгг сели верхом и атаковали строй.

Мейстер отказался бежать на десяти футовые копья и резко остановился, но Гром был приучен к таким атакам. Боевой конь помчался прямо вперед, набирая скорость. Из-под копыт у него с визгом порскнули куры. Куриная паника оказалась заразной. Большой Роб опять первым бросил копье и побежал, открыв дырку в самой середине строя. Вместо того, чтобы сомкнуться, прочие воины Стэндфаста последовали его примеру. Гром прошелся по брошенным ими щитам, прежде чем Дунк остановил его. Плетеные из лозы щиты с треском раскололись под подкованными копытами. Сир Беннис изрыгал едкую брань, а цыплята и крестьяне разбегались в разных направлениях. Эгг мужественно пытался сдержать смех, но в конце концов проиграл эту битву.

– Хватит, – Дунк осадил Грома, расстегнул завязки снял шлем. – если они вступят так же в бою, то их всех убьют.

"И тебя вместе с ними".

Утро – а уже было жарко, и Дунку казалось, что он такой потный и грязный, как будто и не мылся никогда. Голова гудела, а еще он никакие мог забыть сон, что приснился ему ночью. "Это все было не так, – пытался он уговорить себя. – Все было не так".

Каштан умер в долгом безводном пути до Вайта – это было верно. Дунк с Эггом ехали вдвоем, пока брат Эгга не подарил им Мейстера. А вот остальное…

"Я не плакал. Я бы, может, и хотел, но не плакал". Да, он хотел похоронить коня, но дорнийцы не желали ждать.

– Шакалы должны есть и кормить своих щенков, – сказал один из рыцарей, помогая Дунку снять с Каштана седло и уздечку. – Его плоть накормит или шакалов, или пески. Это Дорн, друг мой.