Новая раздача. Тузы дружно в руку прыгают. Гляжу и глазам не верю: вся верхняя карта сбежалась! Поморгал изумленно, взглянул… Черт знает что такое! Ох уж эти причуды освещения! Нет на карте картинки! Совсем я ослеп: то туз мерещится, то семерка… Вот же дьявольское око! Ничего не разберешь на том сиреневом свету! Остается на удачу положиться.

Я закрыл глаза. Карта, кто ты? Провел рукой… семь красных бляшек -- семерка бубей. Усы роскошные -- валет, любитель котлет. Ох какое мягкое… трепетное… сердечное… третья дама в чирве! Про запас будет… Раз! Вы -- два? Я -- три! Пас? Играю!

Это ведь так просто -- чувствовать и не ошибаться! Шеф от злости клык сломал. Игра шла в одни ворота. Назревала сенсация.

– - Хватит! -- объявил шеф. -- Пишем!

От возмущения онемел я: разве так договаривались? Но промолчал. Не рвись к выигрышу, рвись к удаче…

И удача не подвела!

– - Ты победил, -- признал Шеф. -- Поздравляю. Дурак. Убирайся! А мог бы попасть в наши тайники, -- он ткнул пальцем в туманную даль, раскинувшуюся за отсутствующей стеной. -- Мог бы стать одним из нас! Полканычу давно пора на пенсию… Было бы у тебя все! Всего-то и требовалось: уступить, поддаться. Что хорошего в неустроенности? Зачем тебе неудачники? Что ты хочешь доказать, пришлый?

– - Не понимаю. О чем вы?

– - Да я таких как ты за версту чую! Землянин нашелся… Давай бумаги!

– - Вот, будьте любезны…

Подписал, двумя печатями приложился. Вернул мне документы.

Только теперь я поверил в победу.

– - Слышишь, парень? Скажи по секрету: откуда ты прибыл на Землю?

– - От мамы с папой… Прощайте, господа. Спасибо за пульку.

Выйдя из Тихого Кабинета, я вспомнил о Заме и о его зелье. Да ну его! Сам допьет. Меня здесь ничего больше не удержит. Шеф буравит взглядом мою спину сквозь стены и ковры, Полканыч мутно таращится…

– - Не спи, старик! Пенсию проспишь! -- злобный лай мне вдогонку.

– - Осторожнее, очаровашка, с ног собьешь, -- я придержал Сицилию, потрепал по округлостям. Сомлела мадам! Не обойти, не оттолкнуть -- сопит мне в ухо, слова забытые вспоминает. Голубушки-старушки прослезились от умиления.