— Что за шум? — спросил высокий морской пехотинец.

— Больной выкидывал коленца, а мы гадали, что же это такое. Дайте закурить, черти! А огоньку?

Другой морской пехотинец достал пачку сигарет.

— А затянешься сам?

— Попробую, — Мичем воткнул в рот сигарету. — Ей-Богу, ребята, я ничего не знаю.

— Слушай, почему к нему не пускают женщин? Он, что, сексуальный маньяк?

— Честное слово, не знаю. Парня привезли с «Чемпиона» и ему нужен абсолютный покой.

— С «Чемпиона»? Тогда все ясно, — сказал первый морской пехотинец.

— Что тебе ясно?

— Ну как? Сколько времени бабу не только не имел, но даже не видел и не дотрагивался до нее. Вот и свихнулся маленько, а врачи боятся, что он как увидит бабу, так удавится. Я на его месте точно удавился бы.

Смит видел, как пришли врачи, понимал, что они пришли с добрыми намерениями, и потому не ушел в себя окончательно.

А утром, в тот час, когда сиделки умывают больных, он вернулся. Ускорил сердце, дыхание и принялся осматриваться. Смит оглядывал комнату, изучал каждую деталь. Он видел свою комнату впервые: раньше, когда его принесли, у него просто не было на это сил. Обстановка казалась необычной; ни на Марсе, ни на «Чемпионе» Смит не видел ничего подобного. Восстановив события, приведшие его сюда из родных мест, Смит был готов принять новый мир, признать его и даже полюбить.

Он увидел еще одно живое существо — с потолка, крутясь на паутине, спускался паук. Смит с восхищением смотрел на паука, готовый признать в нем нового соплеменника и брата по гнезду.

В этот момент в комнату вошел доктор Арчер Фрейм, сменивший Тадеуса.

— Здравствуйте, — сказал он. — Как вы себя чувствуете?

Смит проанализировал вопрос. В первой части он узнал формальность, не требующую ответа. Для второй в его памяти имелось несколько значений. Если эту фразу произносил доктор Нельсон, она имела определенный смысл; в устах капитана ван Тромпа она превращалась в пустой звук.