Лицо Саприче перекосилось. Он стремглав выскочил из воды, быстро собрал развешенную по кустам одежду и шагнул к Ириси.

- Дура! - гаркнул он ей в лицо и голышом, с узлом мокрой одежды подмышкой, вломился в кусты. И долго ещё из лесу доносился треск веток.

Колори медленно вышел из воды. Ощущал он себя сверхнеловко. Как-то мать в разговоре с отцом обронила, что девочки раньше ребят начинают задумываться о семье. Видно мать была права.

После своей вспышки Ириси была сама кротость. Она молча, потупив взгляд, помогла собрать снасти, поставила удочки под дубарь и даже попыталась взяться за дужку ведра с другой стороны, чтобы вместе с Колори нести улов.

- Не надо. Я сам, - стесненно пробормотал Колори. Тогда она притронулась к его локтю и, не поднимая глаз, тихо спросила:

- Колори, когда я вырасту, ты возьмёшь меня в жёны?

Колори промолчал. Но внутри у него всё перевернулось.

- Я тебя очень прошу, Колори, - голос Ириси задрожал, возьми меня замуж...

- Посмотрим, - хрипло выдавил Колори, но локоть не убрал.

Так они и пошли по узкой тропинке: он - впереди, неся в правой руке ведро с пойманной рыбой, а она - чуть сзади и сбоку, осторожно, едва касаясь, держась за локоть его свободной руки. И как ни тяжело было ведро, он ни разу не переменил руку.

К пристани они подошли, когда солнце уже садилось. Акве Беструде лежал на деревянном настиле, греясь в лучах заходящего солнца, и что-то тихонько напевал, пришлёпывая по доскам передними ластами. Его крупное грузное тело блестело чёрным глянцем. Любил акве Беструде вечерние часы, когда солнце не палило и не высушивало его нежную кожу.

- Вечер добрый, - поздоровался Колори.

Акве Беструде повернул к ним острую, приспособленную для жизни в воде, голову.

- Здравствуйте, - сказала Ириси.

- А, рыбаки! Добрый вечер, - прошелестел акве Беструде. Если бы его застывшее лицо обладало мимикой, то он непременно бы улыбнулся, настолько трогательно и комично выглядела эта пара.