– Теперь я понял от кого у твоего сынка эта наглость и хамство. А теперь послушай меня, – я схватил его руку, лежащую на столе, и с силой сжал. Его лицо побледнело, глаза вылезли, он попытался вырвать руку, но безуспешно. Второй лапой он схватился за топор. Моя рука легла сверху, благо столик был маленьким, и достать до его руки труда не составило, и топор остался на месте.

– Я приду через день, и ты должен мне сказать, где я могу найти людей из банды, что грабили путников на северной дороге. Если я от тебя не услышу вразумительного ответа, то вырву печень твоему сыну, а потом найду тебя и скормлю ее тебе.

– Но если их не будет в городе через день? Они, бывает, не появляются тут месяцами, – процедил он, сквозь плотно сжатые зубы.

– Уверяю тебя, кто-нибудь тут появится – это точно.

Отпустил его руки, положил на стол серебряный ноготок и быстро направился к выходу из таверны. Задержать меня никто не пытался.

– Ты кто вообще такой!? – крикнул Торех.

Я вспомнил, как меня называли деревенские, да и тут пришлось услышать это в свой адрес:

– Можешь звать меня – Пришлый.

Глава 5.

На улице перебежал дорогу, запрыгнул на забор, с него на дерево, стоявшее во дворе дома напротив таверны. Едва устроился на ветке, как увидел выбегающих из «Пьяного карася» людей: человек восемь выбежали из дверей, внимательно осмотрели улочку и, разбившись по парам, направились в разные стороны. Не надо было быть семи пядей во лбу, чтоб догадаться, кого они ищут. Надо показать этому «Топору» серьезность моих намерений. Я направился за парочкой, идущей в противоположном направлении от моей гостиницы. Надо полностью исключить возможность того, что кто-то свяжет меня дневного, со мной ночным. Пока это могут сделать лишь три человека, но с ними я скоро разберусь. Надеюсь, капюшон этой ночью достаточно надежно скрыл мое лицо, тем более, что до носа оно было обвязано платком, платок к тому же изменил мой голос, плащ же хорошо скрывает фигуру и манеру движения.