На исходе третьего дня я, наконец, увидел город. Он был огорожен деревянной стеной метров пять в высоту, вокруг которой было настроено множество домиков. А недалеко от ворот виднелся внегородской рынок. Что ж, надо вливаться в суету этого мира, а лучше всего это можно сделать именно на рынке.

– Соленья! Соленья! Соленья!

– Варенье! Варенье! Варенье!

– Ножи столовые! Кому ножи!

– Ткань! Отличная ткань!

Я брел по рынку в поисках подходящего собеседника. Мне надо было выяснить, как можно больше об устройстве города, при этом как можно меньше засветившись. В деревне, в которой прошли мои первые полгода в этом мире, если кто и ходил в город, то дальше этого рынка уходил редко. Ибо вход в город стоил десять медных ноготков (серебряные монетки, размером с ноготь большого пальца среднего человека), а крестьяне народ рачительный и бережливый.

– Бабуль! Почем яблоки? – решился я разговорить одну из старушек, торгующую с самого края рынка.

– Медный ноготь штука, милок.

– Дай-ка парочку.

– Да ты бери больше. Эвон, какой тощий.

– Да не могу я больше, бабуль, на дороге вон бандюганы меня обокрали, только пару монет за подкладку и завалилось, – сказал я жалостливым голосом.

– Ох уж мне эти грабители, совсем от них проходу не стало, – всплеснула руками бабулька, – второй год уже на рынок идти всем миром приходится.

– А стража городская? Почему их не изловит?

– Да кто ж его знает, милок? Облавы на них не раз устраивали, да все никак поймать супостатов не могут.

– А в городе ты, бабуш, была?

– Отчего же не быть? Сынок у меня там живет. К нему иногда вот в гости и наведываюсь.

– Ну а в городе чего ж своими яблоками не торгуешь?

– Да ты что? Совсем чтоль темный? – возмутилась бабка. – В городе за место столько ноготков отсыпать придется, сколько я и за месяц торговли яблоками не зарабатываю.