- Это совершенно невозможно!

Мне ничего не оставалось, как примириться с этой неприятностью. В конце концов я ведь должен был знать, что журналист никогда не может сам располагать собою и своим временем.

- В таком случае я это выброшу из головы, - сказал я со всей беспечностью, на какую способен был в таком настроении. - Какую же задачу собираетесь вы на меня возложить?

- Мне хотелось бы, чтобы вы взяли интервью у этого дьявола из Ротерфилда.

- Как? Надеюсь, вы говорите не о профессоре Челленджере? - воскликнул я.

- Именно о нем. Разумеется. На прошлой неделе он ухватил за воротник и подтяжки молодого Алека Снмпсона из "Курьера" и волочил его за собою целую милю по шоссейной дороге. Вы ведь читали об этом, должно быть, в полицейской хронике? Наши молодые сотрудники предпочли бы, пожалуй, интервьюировать сбежавшего из зверинца аллигатора. Вы - единственный человек, способный на это; вы - давнишний друг этого крокодила.

- Ах, - сказал я с облегчением, - это чрезвычайно упрощает дело! Для того ведь я и просил у вас отпуска, чтобы навестить профессора Челленджера. Близится годовщина того необычайного приключения, которое мы пережили вчетвером, и он пригласил нас всех к себе отпраздновать этот день.

- Великолепно! - воскликнул Мак-Ардл, потирая руки и поблескивая сквозь стекла очков радостно сиявшими глазами. - Вы, стало быть, сможете выведать у него много интересных вещей. Не будь это Челленджер, я бы смотрел на все как на пустую болтовню, но этот человек уже однажды оказался прав в аналогичном случае, и как знать, чем кончится дело на этот раз?

- Что же может он мне сообщить? - спросил я. - Что случилось?

- Да разве вы не читали его письма о "научных возможностях" в сегодняшнем "Таймсе"?

- Нет, не читал.

Мак-Ардл нырнул под стол и поднял с пола газету.

- Прочтите это вслух, пожалуйста, - сказал он, указывая мне на одно место, - потому что я не знаю, все ли я правильно понял, и с удовольствием прослушаю это вторично.