- Я вам полчаса описывал матч?! - воскликнул я в недоумении. - Вы сами в течение получаса рассказывали мне какую-то бесконечную историю про буйвола. Профессор Саммерли может это подтвердить.

- Мне трудно решить, кто из вас обоих был скучнее, - отозвался Саммерли. - Заявляю вам, Челленджер, что всю жизнь буду зажимать уши, чуть только при мне заговорят про буйволов или футбол.

- Да ведь я сегодня ни слова не говорил про футбол! - негодовал я.

Лорд Джон пронзительно свистнул, а Саммерли удрученно покачал головой.

- Да еще в такой ранний час! - продолжал он. - Это в самом деле могло вывести хоть кого из себя. В то время как я сидел, уйдя в задумчивое безмолвие...

- Безмолвие? - воскликнул лорд Джон. - Да ведь вы всю дорогу давали нам представление в стиле варьете в качестве имитатора звериных голосов, и были скорее похожи на взбесившийся граммофон, чем на человека.

Сам мерли выпрямился. Он был больно задет.

- Вам угодно быть безвкусным, лорд Джон, - сказал он с кислой, как уксус, физиономией.

- Но черт побери совсем, это уже граничит с сумасшествием! - воскликнул лорд Джон. - Каждый в точности знает, что делали другие, и никто не может вспомнить, что сам он выделывал. Начнем с самого начала. Мы сели в купе первого класса для курящих, ведь это несомненно, не правда ли? Затем начался спор по поводу письма в "Таймсе" друга нашего Челленджера.

- О, вы в самом деле поспорили из-за него? - гневно спросил наш хозяин и нахмурил брови.

- Вы, Саммерли, сказали, что во всей этой истории нет ни слова правды.

- Ого! - сказал профессор Челленджер и погладил себе бороду. - Ни слова правды? Помнится, я уже слышал однажды эту фразу. Могу ли я узнать, какими аргументами опроверг великий и знаменитый профессор Саммерли утверждения той скромной личности, которая дерзнула высказать свое мнение о научных возможностях? Не снизойдет ли он все же до того, чтобы привести некоторые доводы в защиту своего противоположного мнения, прежде чем окончательно сразить это жалкое ничтожество?