Первый день Морайя предавалась медитации — готовилась к волшбе.

Хаско не было ни слышно и ни видно; просто в столовой словно сами собой появлялись завтраки, обеды и ужины, в спальне утром сам по себе возникал порядок, а в ванной всегда ждала княгиню горячая вода.

Делание началось на рассвете.

Специальной золотой меркой княгиня Морайя налила в фарфоровый сосуд кварту коровьего молока, кварту овечьего, кварту оленьего, кварту верблюжьего; разбила в эту смесь одно яйцо перепелки, два голубиных, три куриных, четыре гусиных и пять яиц дрофы; добавила растертые в пыль пять видов семян, взятых по одной унции; уколола серебряной иглой палец и уронила в сосуд капельку собственной крови. Затем сосуд был плотно накрыт крышкой и поставлен в специально сделанный посреди помещения очаг.

Это было лишь начало; теперь следовало привлечь магию.

Морайя зажгла семь светильников с благовонным маслом и поставила в углах нарисованного вокруг очага семиугольника.

…Те из дворни, кто в час заката посматривал в сторону Озерного павильона, увидели вдруг, как окна его озарились ярким сиреневым пламенем, которое медленно угасало всю ночь…

Дни шли.

Морайя не покидала Озерный павильон. Хаско иногда приплывала оттуда на челноке, забирала все необходимое — и снова надолго исчезала.

В очаге, на котором стоял сосуд, поддерживался постоянный жар, а княгиня продолжала творить заклинания. Однако чем ближе был конец, тем больше нарастало в ее душе опасение, что Делание может не состояться, что ею забыта какая-нибудь мелочь, из-за которой все хлопоты пропадут в тщете, и все придется начинать сызнова. Она впервые решилась на такой сложный и трудный процесс.