Дверь на конюшню даже не скрипнула. Я нагнулся за своей котомкой, а когда выпрямился, прямо передо мной было нечто, поначалу принятое мною за стог сена.

Я не раз удостаивался лестных отзывов за свое умение обращаться с животными, и, насколько мне известно, скот размещают внизу, а фураж – на сеновале. Даже самая сообразительная скотина редко умеет лазать по лестнице. Именно поэтому я слегка удивился, что майн герр Фриц отступил от общепринятого обычая. И только приглядевшись, понял я, что передо мной в предрассветных сумерках не кто иной, как майн герр Фриц собственной персоной. Рубахи на нем не было, что, возможно, и сбило меня с толку. Запрокинув голову, я увидел над собой и его лицо.

Было что-то нездоровое во взгляде его голубых глаз и в том, как сжались его чудовищные челюсти.

Инстинкт подсказал мне, что назревает конфликт. И я поспешил объясниться, стараясь говорить коротко и внятно.

Но сразу же возникла другая проблема – с оплатой. Я не отрицаю, что цена была написана большими буквами на стене у пивной стойки – весьма подробный и доходчивый прейскурант. Никто не вправе оспаривать и тот факт, что цены соответствуют уровню предлагаемых услуг. Как-никак, а «Приют охотника» – постоялый двор высшего разряда. Здесь вам предоставят все, что необходимо даже такому опытному и, можно сказать, требовательному путешественнику, как я. В определенном смысле это один из лучших постоялых дворов, удостоенных моего посещения, и я искренне намеревался рекомендовать его всем своим многочисленным знакомым, которых я то и дело встречаю, странствуя по белу свету, – о чем я, разумеется, и сказал трактирщику. Единственная неприятность – будучи в горах Гримм человеком новым, я ошибочно предположил, что цены проставлены в нургийских динарах.

К моему искреннему удивлению, Фриц сообщил мне, что в самом низу прейскуранта значились гильдербургские талеры. На это я ответил, что всякий раз, когда я накануне вечером смотрел в ту сторону, Фриц как раз наливал пиво из того самого бочонка, что стоит под надписью. При этом столь важный постскриптум заслонялся его широкими плечами. Воистину это было существенное обстоятельство – большинство людей не смогли бы перегородить мне поле зрения, но Фрица никак нельзя было отнести к этому большинству – если только посчитать его за трех разом.