Во всяком случае, не открыто.

- Мой уважаемый друг, - произнес я - имея в виду, разумеется, купца, хотя мой сарказм мог и не понравиться всем присутствующим, - поторопился вынести приговор на основании не совсем точной информации. Как я пытался объяснить, мой конфликт с нашим хозяином вызван исключительно недоразумением. Поэтому суд должен принять во внимание истинное положение вещей. До тех пор, пока он не выслушает мои показания, повсеместно принятые законы гостеприимства требуют, чтобы путник, застигнутый непогодой и темнотой, получил приют. Я вполне могу удовольствоваться местом у огня и возможностью завернуться в свой плащ, когда он немного просохнет. Конечно, ломоть-другой хлеба и...

- Вон! - взревел Фриц, стоявший на заднем плане, скрестив ручищи, как два древесных ствола, перекрученных смерчем. - Можешь завернуться в тряпку у двери, если ее еще не унесло ветром. И учти, я позаботился укрепить замки на дверях конюшни и амбаров.

- Приятно, когда человек знает, чего хочет, - заметил купец, самодовольно смахивая пену с пухлых губ.

- Но в такую ночь это означает верное убийство! - взвизгнула старая дама.

- Разумеется, означает, госпожа, - согласился я, благодарно улыбаясь. И боюсь, вы все будете считаться соучастниками этого злодеяния.

- Действительно будем? - резко спросил до сих пор молчавший солдат. - И кто осудит нас? В чьих владениях стоит твой двор, трактирщик? Кому ты платишь налоги?

- Налоги, капитан? - Фриц изумленно вылупился на воина. - Налоги? - Он один стоял на ногах, возвышаясь над всей компанией, как бык в курятнике.

Обветренное лицо старого вояки сморщилось в некотором подобии улыбки.

- Тогда кто защищает тебя?

Фриц поднял кулак весом с хорошую кувалду.

- Что ж, желаю тебе подольше полагаться на это, парень, - пробормотал солдат. - Нотариус! Чья власть законна в этих краях?

Нотариус беспокойно дернулся.

- Неплохой вопрос, капитан! Вольный город Гильдербург не заявляет прав на земли по эту сторону перевала, впрочем, я не уверен, что и южные кантоны на них претендуют...