- С позволения нашего хозяина, сударыня, я предлагаю, чтобы каждый из нас рассказал по истории. И после каждой этот Омар должен будет предложить свою историю. Мы будем голосовать по каждой паре.

- Ага! Вы говорите, как настоящий стратег! А если он проиграет?

- Как только он проиграет, состязанию конец. Мы все отправимся спать, предоставив хозяину вымещать свою скорбь по безвременно погибшему животному и после этого вышвыривать Омара из дома, на что у него есть все права.

Старая дама кивнула.

- Ты не возражаешь, трактирщик?

Только в кишащих крокодилами болотах Черной Аринбы доводилось мне видеть улыбку шире, чем улыбка этого увальня при мысли о том количестве еды и питья, что он продаст этой ночью.

- Сударыня, сейчас он отсюда выметется или на рассвете, мне все равно. Эти бураны часто продолжаются по нескольку дней. Я не против, если решено, что он уберется отсюда.

- А ты принимаешь эти условия. Омар? - спросил солдат.

Если он и хотел сказать мне что-то взглядом, я не смог прочесть этого.

- Конечно, нет, - ответил я.

Скрипнул ставень. Девять пар хмурых глаз уставились на меня.

Ах, эта юношеская нетерпеливость! Фриц заговорил первым:

- Думаю, капитан, я не буду возиться с кнутом. Голыми руками сподручнее будет. Я всегда вспоминаю бедного Крошку, когда слышу хруст костей. - Этот недоумок вовсе не шутил; он просто вел себя как всегда.

- Тебе виднее, парень. У тебя встречное предложение, Омар?

Перспектива семи словесных поединков меня вовсе не смущала, но мне на ум пришло несколько дополнений к правилам. Первым из них было условие, согласно которому в случае, если я сумею одолеть всех своих соперников, мне будет позволено уйти беспрепятственно и с целой шкурой. В то же время подобное условие требовало, чтобы Фриц отказался от своей кровной мести, а это означало, что кому-то придется его подкупить. Из всех присутствующих только купец и дама обладали достаточным для этого состоянием, и ни тот, ни другая не горели желанием сделать это добровольно.