Мощные прожектора разрезали тьму безлунной августовской ночи, резкой светотенью деля пространство на свое и чужое. Внутренняя граница между «своим» и «чужим» пролегала по внушительной бетонной стене, внешняя – по краям подъездной дороги с ее шлагбаумами и КПП, по кромке леса, со всех сторон обступившего территорию закрытого лечебного учреждения «Сэнди Плейграунд». Лес и стену разделяло метров пятнадцать, эти метры были ярко освещены по всему периметру и попадали в поле охвата камер слежения, на тонких своих подставках возвышавшихся над путаным кружевом «спиралей Бруно». Сигналы с камер поступали на мониторы в помещение охраны, но двое дежурных физически не могли смотреть на шестьдесят экранов и реагировать на каждое шевеление, тем более, не на самом охраняемом объекте, а всего лишь на подступах к нему – на пролетевшую птичку, пробежавшую белку, сурка, лося. Или на стремительно промелькнувшее странное существо, похожее на инопланетянина с удочкой…

Оказавшись в «слепой зоне» прямо под камера ми, Леди Морвен припала к шершавой плоскости стены, отдышалась, волевым усилием замедляя бешеный пульс, поудобнее перехватила «удочку», пробежалась пальцами по металлической поверхности, надавила, потянула. «Удочка» превратилась в лестницу-стремянку, хрупко-невесомую на вид, но легко выдерживающую до двухсот килограмм. Она приставила лестницу к стене, подергала, проверяя устойчивость, поправила громоздкий шлем и, прежде чем опустить на глаза инфракрасные бинокуляры, взглянула на светящийся циферблат хронометра.

Операция была рассчитана по секундам.

При ее подготовке они исходили из того, что в программе головного компьютера «Сэнди Плейграунд» имелся особый мастер-код, при введении которого в систему поступал сигнал мгновенной разблокировки всех электронных замков, чтобы не препятствовать экстренной эвакуации больных и персонала в случае пожара, взрыва, землетрясения…