Тен оглянулся на них, хотел что-то сказать, но махнул рукой. Соскользнул с мостика молча.

— Я боюсь, - жалобно сказала Мара, подходя к краю. Ивик молчала. Она тоже боится! Мара вздохнула, села на край, хватаясь длинными, тонкими руками за цепочку перил. Неловко соскользнув с мокрых досок, оперлась на локоть, болтая ногами в воздухе, боясь оторваться. И вдруг сорвалась и с визгом полетела вниз. Ивик проводила ее взглядом - Мара вошла в темную воду. Остальные уже торопливо плыли к берегу - вода в Шане ледяная.

Надо было прыгать. Ивик села так же, как Мара, держась за хлипкую цепочку перил.

Смотреть вниз было страшно. Невыносимо. Что прыгать - ей даже стоять на этом мосту страшно было. На тонкой, качающейся нитке из досок и цепочек, протянутой между скалами, сверху голыми и желтыми, хищно нависшими над головой, снизу буйно поросшими субтропическим лесом. Над пропастью в десять метров, над скачущим по ущелью ледяным потоком, и не так уж там глубоко, и камни… Ведь не зря же запрещают! Нет, она не боится запретов, подумаешь. Да и не узнает никто.

Она просто боится.

Она трусиха. И предательница. От трусости до предательства один шаг, так пишут во многих книжках.

Она дрожит за свою шкуру.

За свою жирную шкуру, добавила мысленно Ивик и заплакала от позора. И сейчас они все поднимутся наверх, а она так и будет тут сидеть. Ей слабо. "Ну что ж ты", - скажет добродушно Тен. А Диссе вздернет нос, и молча натянет платье, и будет разговаривать до самой школы не с ней, а с Марой, которая тоже не спортсменка, слабенькая, однако же взяла и прыгнула.

Ивик вытерла слезы. Плакать - будет совсем уж позорно. Предплечья покрылись гусиной кожей, Ивик окончательно продрогла на ветру. Может, все-таки прыгнуть? Посмотрела вниз - ниточка реки казалась далекой и катастрофически узкой. Ивик сильнее перехватила перила.

Тяжело вздохнула, потянулась за платьем. Холодно же. И она все равно не прыгнет.