Потребовалось несколько секунд на то, чтобы сообразить: темная фигура в мокрой кожаной куртке не была плодом ее воображения, а существовала наяву. Игнорируя дорожки, незнакомец перешагнул низкую оградку цветника, запнулся о край детской песочницы, прошел под турником и решительно зашагал через детскую площадку прямо к застывшей от ужаса девушке, сильно сутулясь и пряча лицо под низко надвинутым остроконечным капюшоном.

Обманываться было бесполезно: пришла ее очередь превратиться в дичь. Сколько раз она видела это по телевизору! Авторы фильмов, телепрограмм и даже музыкальных клипов, казалось, получали какое-то извращенное удовольствие, снимая сцены преследования беззащитной жертвы: темные дворы, подворотни, исписанный похабщиной мокрый кирпич, мусорные баки, мелькающие ноги жертвы, равнодушные глухие стены, какие-то темные проходы, неизменно заканчивающиеся тупиком, где сложены полусгнившие деревянные ящики…

«Опомнись, — сказала она себе. — Это не клип и не одна из твоих дурацких фантазий, это — жизнь! Я охотник, ты сайгак… Сайгак должен бежать, если хочет жить».

И она побежала, с удивлением обнаружив, что, несмотря на панику, мозг работает четко и расчетливо — так, как не работал никогда прежде. Она отчетливо понимала, что ей никто не поможет, и что на высоких каблуках далеко не убежишь, и на бегу готовилась преподнести любителю ночных приключений сюрприз. Она и не подозревала, что в решающий момент может быть такой собранной, рассудительной и готовой до последнего биться за жизнь. У нее были каблуки и ногти, и еще газовый баллончик в сумочке и целое ведро адреналина в крови, а до подъезда, в котором она жила, оставалась какая-нибудь сотня метров. Она ухитрилась на бегу расстегнуть сумочку и даже нащупала гладкий цилиндрик газового баллончика, но тут футляр со скрипкой, как живой, выскользнул из-под куртки, ударил по коленям и упал под ноги.