- И все-таки вы продолжали служить этой унижавшей вас власти. О личном достоинстве не говорю, но отчего же вы так восхваляли строй, при котором вас за провинность в угол на колени ставили?

- Не ради почестей старался! Поносителей своих презирал...

- И Дубельта?

- Его особо!

- Чего же вы тогда к нему в письмах обращались: "отец и командир"?

- Это же так принято по-русски, по-семейному...

- Барин холопа наградит, он же его накажет, а холоп еще и ручку облобызает, так?

- Снова я не понят! - с горечью воскликнул Булгарин. - Не дурным слугам - идее я был предан, за то и терпел...

- Ясно! В своих "Воспоминаниях" вы писали: "Лучше спустить с цепи голодного тигра или гиену, чем снять с народа узду повиновения властям и закону... Все усилия образованного сословия должны клониться к просвещению народа насчет его обязанностей к богу, к законным властям и законам... Кто действует иначе, тот преступает перед законами человеческими..." Вот это и есть та идея, ради которой вы, терпя унижения, трудились так ревностно?

- Да-с! За приверженность богу, царю и властям законным мятежники мне голову отрубить грозились!

- Положим, с декабристами вы сначала завязали крепкую дружбу, хотя для вас не было тайной, что они как раз хотят "преступить перед законами человеческими".

- Виноват, оступился по молодости, тут же раскаялся и делом доказал свою преданность!

- Совершенно верно! Сразу после декабрьского восстания вы представили проект усовершенствования цензуры и стали сотрудником Третьего отделения. Оставим это. Не будет ли ошибкой сказать, что Николай I и его правительство следовали той же, что и вы, идее?

- Несомненно! Иначе как бы я мог...

- Хорошая, неуклонно проводимая в жизнь идея должна принести народу благо. Согласны?