…— В чем, собственно, дело? — говорю я примирительно и как бы непонимающе. — Что за слезы?

В ответ раздаются рыдания. Лида плачет, уткнувшись в подушку.

— Говорили же мне, дуре; не связывайся с этим юродивым! Мать говорила… Чужие люди говорили… Нет, не послушала! Поделом тебе, дуре!

Я начинаю тревожиться, как бы она не разбудила сына. Он спит в другой комнате, но дверь туда открыта: Вовка часто потеет, когда спит, и Лиде то и дело приходится менять ему рубашки.

— Ты только подумай своей головой, — продолжает между тем Лида, — тебе уже тридцать шесть — а чего ты добился? Старший инженер, полторы сотни зарплата. Диссертацию забросил… Хотя бы учеников брал! А у него все, видите ли, увлечения. То эта чертова древняя философия, то теперь эти внеземные….. (Лида упорно не хочет два слова — «внеземные цивилизации» — произнести вместе). Увлечения хороши в восемнадцать, а в тридцать шесть давно пора взяться за голову!

Что ж, по существу она права. Ошибка ее лишь в одном: она думает, что мои увлечения — блажь, которую нетрудно преодолеть. Между тем в этих увлечениях, наверное, мой характер, моя человеческая суть, По-видимому, рано или поздно я в самом деле расстанусь с ними. Как она требует. Как жизнь требует. Но это будет моим концом. Я знаю.

— Простите, можно вас на минутку?

— Да, пожалуйста. А в чем дело?

Невысокий плотный мужчина с густой седой бородой пытливо вглядывается в меня, видимо, теряясь в догадках, кем бы я мог быть и для чего он мне понадобился.

— Я корреспондент журнала «Наука и общество». Наш журнал проводит опрос в связи с проблемой внеземных цивилизаций.

— В связи с какой проблемой?