Люба вытянула из кармашка листок размером с четверть листа. Это было написанное от руки предписание. Ростик подумал – неужели теперь мы никогда не вернемся к цивилизации?

– Тебя, что ли, забирают? – спросил Антон. В голосе его отчетливо зазвучали сварливые нотки.

– Маму. Она как директор… В общем, подлежит призыву.

– Война? – спросил Ким.

– Говорят, на лагерь солдат тоже было нападение, какие-то огромные богомолы или что-то похожее.

– И еще приказано не паниковать, – сказал Эдик.

Ким поднялся, возбужденно шмыгнул носом.

– Ты же журналист, давай смотаемся? У вас еще бензин остался?

– Нет, не получится. Я должен сдать материал в редакцию.

Он не уточнял, какой материал и зачем он нужен редакции. Но переспрашивать его никто не стал. Ким просто повернулся к Ростику.

– Рост, а ты?

– Если тут просиживать, ничего не узнаем. Следовательно, – сказал он, поднимаясь, – нужно ехать.

Больше их никто не поддержал, наверное, еще не обедали, а есть тут почему-то хотелось зверски. Но доехали ребята только до завода.

Дорога тут оказалась перегорожена бревном, уложенным на два деревянных ящика, и стояло несколько солдат с автоматами. Еще несколько солдатиков сидело в стороне, в тени. Всем командовал тот парень, которого утром опускали в колодец, по фамилии Квадратный. Хотя, не исключено, это было прозвище, и довольно точное.

После недолгого препирательства пришлось возвращаться. Проезжая новостройки, они вдруг услышали заливистый голос и, свернув за угол, чуть не врезались в колонну ребят, которыми командовал мрачный темноволосый старшина. Он вел их в окружении пяти солдат с карабинами, словно конвоировал пленных. Сходство еще больше усиливалось молчанием мобилизованных, их понурым видом и штатской, неудобной одеждой. Многие несли за плечами солдатские сидоры, у одного был туристский рюкзак.

Ребята освободили им дорогу, потом Ким сказал: