Она увидела, что он впервые по-настоящему рассердился.

– Почему несносной? Я не хочу, чтобы ты так меня называл. После ночей, которые я тебе отдала. Ты не можешь так со мной обращаться. Я сказала правду, и это тебя раздражает. Признайся честно, разве не так?

Он глубоко вздохнул:

– Ладно. Это меня не просто раздражает, это меня огорчает. Ради Бога! Неужели мы не можем прекратить эти ужасные пререкания?

– Извини. – Она допила напиток, принесенный Мануелем. – Попроси его принести мне еще. Это ужасно опасная смесь. Ужасно. Но мне все равно.

Гарри сделал знак Мануелю. Тот улыбнулся. Если она захотела еще, значит, все в порядке.

Они ни о чем не говорили, пока Мануель не принес напитки. Когда он ушел, Гарри сказал:

– Он гений по части составления новых напитков. Может, поблагодаришь его потеплее, когда мы будем уходить?

– Да. Я его поблагодарю. Я буду очень, очень мила со всеми, за кого ты попросишь, включая твою жену и твою дочь. Вот. Можно ли будет после этого требовать от меня еще чего-то большего?

Он почувствовал, что вечер не должен продолжаться дальше в таком духе. Это абсурд, что она им командует. Он решил вернуть все на свои места.

– Послушай, – спросил он, – ты собираешься говорить эти пакости весь вечер?

Ее глаза чуть-чуть расширились:

– Собираюсь? Я?

– Бесполезно продолжать в том же роде. Скажи мне, ты выбросишь это из головы? Тогда мы сможем забыть об этом.

– Забыть о чем? О миссис Гарри Гарнер и мисс Гарнер? Их очень трудно забыть.

– Четыре месяца тому назад ты сказала, что они для нас ничего не значат. – Гарри старался сдерживать свой темперамент. – Ты сказала, что входишь в мое положение и не возражаешь. Ты не возражала. Я помню, что не возражала. Откуда эта внезапная перемена?

Ей не понравился такой поворот разговора.

– Гарри, как ты думаешь, если бы я влюбилась в женщину, я была бы счастливее?

– Эта хитрость тебе не поможет. Этим ты ничего не добьешься. Ты только тянешь время вместо того, чтобы ответить на мой вопрос.