- Можно подогнать по мне спасательный жилет, - предложил Руза, - и я попробую долететь до материка.

Инхерриан кивнул.

- Надо учесть все возможности. Но сначала давайте как следует отдохнем.

Итри быстро уснули, усевшись на суставы сложенных крыльев, словно древние идолы. Пит и Ольга, не в силах погасить лихорадку возбуждения, взялись за руки и пошли в глубь острова.

Скалистый берег взбегал к гребню, километрах в трех от них. "Если это середина острова, - подумал Пит, - он невелик". Почву устилал ковер ярко-зеленого мха. Несколько одиноких деревьев качали ветвями на ветру. Питеру особенно бросилось в глаза одно их них, росшее неподалеку на обрыве - длинный темный ствол и тонкие, почти голые ветки, что метались, словно безумные. Ветер срывал с них пышные, яркие цветки. Да, местная растительность явно не годилась в пищу. Что до обитателей местных вод, Пит так и не научился ловить их и не знал, какие из них съедобны.

- Странно, правда ведь? - пробормотала Ольга.

- Что? - Эти слова жены вывели Пита из задумчивости.

- Их поведение. То, как они восприняли смерть бедняжки Аррэк.

- Ну, не стоит рассматривать их поступки с позиций нашей морали. Быть может, им незнакомо такое глубокое, как у людей, чувство печали, или, возможно, их культура требует стоицизма. - Он посмотрел на нее и уже не отвел взгляда. - Честно говоря, дорогая, я тоже не испытываю особой скорби. Слишком уж большое счастье для меня, что ты осталась жива.

- И ты тоже... О Пит, Пит, мой единственный...

Они нашли укромное местечко, где можно было заняться любовью. Пит не видел в этом ничего дурного. Ничто так не приближало его к Богу, как любовь.

Затем они вернулись к итри. Несколькими часами позже их разбудило хлопанье крыльев: итри поднялись в воздух.