— Издать? Это как? — Лямин чувствовал, что у него не дрогнула ни одна извилина в мозгу. Он вообще мало думал последние полгода, с тех пор, как его уволили с завода, где он работал после института, также как его отец и дед. И довольствовался теми мыслями, который дарил ему телик.

— Сядь да покак, Борис. Едва четыреста тысяч рубликов облагородят твой пыльный карман, станешь ты солнцем русской литературы, могучей кучкой. Если, конечно, тебя удовлетворит умеренный тираж и ты не собираешься, как лампочка Ильича, проникать в каждую избу. Совет я тебе дал бесплатно, пользуйся. Постарайся вытянуть из колоды трех-четырех тузов — я про жирные кошельки. Соображаешь?

Свет понимания по-прежнему отсутствовал в тусклых глазах Бориса, поэтому советчик продолжил.

— Пошарь в записных книжках — могут пригодиться какие-нибудь дорожные попутчики с большими чемоданами, одноклассники-фарцовщики, которые продавали тебе жвачку за рубль, ребята с твоего курса, что круто взвились по комсомольско-коммерческой линии. Почти все они сейчас обросли финансовыми жирами. Попробуй поверить: люди, близкие тебе не более чем зулус Мандела, могут быть связаны с тобой кредитной ниточкой. Попаси их. Или я тебя не уважаю. Или мы все тебя не уважаем.

Слова запали, вернее, провалились в душу Бори, недаром же она напоминала то ли погреб, то ли колодец. Полумолодой, полухудой, полулысый литератор Лямин давно уже оставил мечты о вхождении на книжные полки районных библиотек и пробавлялся тем, что сочинял предисловия, междусловия и послесловия к книгам более весомых товарищей по писательской партии. Или переписывал на удобоваримый манер невнятные переводы забугорных эпопей-опупей про мужиков с большими мечами и баб с большими сисями. Но если?..

Альфред Мамедович Гасан-Мамедов мог отвалить 150 000 и не моргнуть ни одним своим глазом-черносливом. Познакомились они года три назад в сухумском самолете, когда джигиты еще не брались за базуки и автоматы, а приторговывали на базаре хурмой по три рубля. Во время рейса Боря с Альфредом то и дело устраивали соревнование. Пытались обставить друг дружку в стихотворчестве на тему толстых южных ляжек и низких попок своих попутчиц. Тогда и обменялись телефонами — не поймешь зачем, учитывая, что Альфред являлся официально инструктором комсомольского райкома, а по жизни цеховиком, Боря же — простым инженером.