В его реве не было ни малейшего смысла, но транслитератору было все равно. Поскольку он передает не сами слова, а только мысленные образы, которыми эти слова сопровождаются.

Должно быть, от отчаянья Редуард Кинг сопроводил свой рев мыслеобразом разрушительной силы. По крайней мере, транслитератор не выдержал такого напряжения.

Громко, так что слышно было даже Редуарду, он воспроизвел в наушниках последнюю осмысленную фразу:

– Немедленно перестаньте воровать мой словарный запас! – и смолк навеки, отсалютовав себе на прощанье осколками разорвавшихся предохранителей.

– Словарный запас? – повторил Тот Который с нескрываемым презрением в голосе. – Этот жалкий десяток тысячесловий ты называешь словарным запасом? Да как у тебя только поворачивается язык?

«Язы… я… я…» – отчаянно попытался запомнить Редуард. Нет, бесполезно!

– Но даже этой малости, этих несчастных десяти тысяч ты не достоин! – заявил лингуампир. – Ты просто… – он сделал паузу, пережидая приступ возмущения. – Просто не умеешь ими пользоваться! Сам посуди, – добавил он уже более спокойным тоном. – Пусть даже десять тысяч – не бог весть какое богатство, но пусть… Как же безграмотно ты им распоряжался! Из всего своего, так называемого, словарного запаса ты использовал обычно от силы пару-тройку сотен слов, оставляя остальные ветшать на пыльных задворках памяти. Ты безжалостно искажал слова, проглатывал окончания, не там ставил ударения! Ты сокращал слова, как тебе вздумается! Ты даже использовал аббревиатуры!

Последнее слово прозвучало как проклятье. Лингуампир замолчал, задохнувшись от возмущения.