По его словам лингуампиры занимались земледелием, скотоводством, спортом, производством, торговлей, интеллектуальными играми, науками – причем особое предпочтение отдавали математике, физике, астрономии, биологии, истории… – и вообще всем, о чем только догадался спросить землянин.

– Как насчет медицины? – задавал очередной вопрос Редуард.

– Медицины? – Тот Который задумчиво хмурил брови.

– Ну-у… Умеете ли вы готовить лекарства, лечить болезни, делать операции… может быть, даже продлевать срок жизни?

– А!.. – облегченно вздыхал лингуампир. – Насчет медицины хорошо. Мы умеем готовить любые лекарства и лечим ими любые болезни, мы делаем операции, но крайне редко. Операции мало кому доставляют удовольствие. Мы умеем продлевать срок жизни практически до…

– Бесконечности?

– И даже дольше!

У Редуарда захватывало дух от осознания масштабов открывающихся перед человечеством перспектив. Нужно ли уточнять, что немалое место в этих перспективах отводилось некоему скромному космодесантнику, рядовому представителю Комиссии по Космическим Контактам? Едва справившись с волнением, Редуард отваживался на следующий шаг.

– Как с искусством? – осторожно осведомлялся он.

– С искусством? – переспрашивал инопланетянин.

Когда Редуард полностью исчерпал запас вопросов, настал черед Того Которого утолять информационный голод. Впрочем, его стремление узнать как можно больше о жизни землян скорее походило на жажду. В самом деле, с той же жадностью, с какой инопланетянин недавно глотал воду из фляжки, и с тем же алчущим блеском в глубоких черных глазах он спешил узнать о землянах все – то есть, абсолютно все. Причем, похоже, все подряд. Его в равной степени интересовали и формулировка закона Ньютона-Лейбница в интерпретации Тихонова-Колмогорова, и расписание остановок стратолайнера на пути от Меркурия к Ганимеду, и типовой набор космических баек про тяготы жизни в невесомости, и теория о происхождении видов и родов войск, и тексты популярных песен, и содержание книжек, которые Редуард прочел еще в детстве и смог припомнить сейчас.