Очередная змея быстро проползла по ноге, по туловищу и изготовилась запустить жало в глаз. В последний момент я успел перехватить чешуйчатую гадину и с силой отшвырнул подальше от себя. Там, где она упала, поднялся сноп серного пламени и повалил клубами едкий дым. А когда он рассеялся, я с невольной дрожью в поджилках увидел капитана ФСБ Марину Загоруйко (агента чертовой Структуры). Смертельно раненную мною в живот в январе 2004-го и добитую выстрелом в затылок по ее же собственной просьбе

Загоруйко была одета так же, как тогда при нашей первой и последней встрече: в черные шерстяные колготки и полупрозрачную блузку без лифчика. (Она погибла на конспиративной квартире Структуры, куда привел меня провокатор Рудаков.)

Следы моих пуль на теле отсутствовали, но все равно – выглядела она ужасно! Обугленное до костей лицо, багровое пламя в пустых глазницах, оскаленный безгубый рот, а вместо волос – длинные шевелящиеся хвосты многочисленных белесых червей. В руке Марина сжимала увесистую раскаленную кочергу.

– Классно ты, сволочь, попался! – с ненавистью прошипела она. – Отлились волку овечкины слезки!

– Это ты-то овечка?! – возмутился я. – Ты детей убивала, ведьма проклятая! А теперь по заслугам в Преисподней жаришься! И физиономия обгорела, и неусыпающий червь (вернее, черви) тебя гложет, и…

– Замолчи! – яростно взвизгнула покойница (видимо, припомнила остальные адские процедуры). – О себе лучше побеспокойся! Для тебя ад начнется еще на Земле, а пока… – она широко размахнулась кочергой.

– Господи Иисусе, помоги!!! – торопливо перекрестившись, прошептал я.