Более того, Олаф был одним из немногих, кто знал, что за псевдонимом Эллери Стаут, которым был подписан не один десяток нашумевших детективов, скрывался на самом деле Магнус Мак-Манус. Он был вхож в самые неожиданные круги, обладал самыми непредсказуемыми связями, и потому их союз с Олафом Вестманом, постепенно превратившийся в дружбу, был вполне естественным и органичным. В наиболее сложных случаях, когда Олаф готов был уже спасовать, он превращался просто в руки, управлял которыми мозг Мак-Мануса. И при этом в Олафе не возникало даже тени зависти, такое положение не порождало у него даже намека на комплекс неполноценности, потому что… Нет, не мог он рационально объяснить, почему. Потому, что это был Магнус. И все тут.

— Плохо, — помолчав, констатировал Магнус.

— Сам знаю.

— Очень плохо, — медленно повторил Мак-Манус. — Видишь ли, Олаф, похоже, что все рассказанное тебе О… Муром — правда.

— Правда?

— Я не случайно переспросил, когда ты впервые упомянул о Санта-Нинье. Не впервые всплывает это райское местечко… И Интернат имени Флоренс Найтингейл тоже упоминался… Было года три-четыре назад такое… Тебе ничего не говорят фамилии Крайнджер и Хотчич?

Олаф добросовестно порылся в памяти.

— Нет.

— Была статья Эллен Хилл в «Инкуайер». Об этих двоих и об этом самом интернате. Сенсация! Но… Все как-то тихо и незаметно увяло. Опытной рукой было сделано, чисто, аккуратно. Так что, друг мой, ты вышел на чужие следы. И горячие. Будь у нас документы О… Мура… Да и то не уверен.

— Так что же, лапки задрать?

— Зачем? Ты знаешь теперь, что Дорис Пайк не могла убить. И хотя на сегодня это недоказуемо — это уже немало. Остается найти подлинного убийцу. Ведь твое дело — защита Дорис Пайк, не так ли?

— Так. Но где искать, Магнус? Я переворошил все. Никакого третьего, неизвестного, в этом деле нет.

— Нет… — протянул Магнус. — Нет… Ну и правильно, что нет.