Несколько минут Олаф посидел неподвижно, постукивая пальцами по вощеной столешнице, затем решительно пробежался по телефонной клавиатуре. Честно говоря, не очень ему хотелось этого, совсем даже не хотелось: кто же любит расписываться в своей слабости? Ну да никуда, как видно, не денешься…

— Магнус? Да, да… Каюсь. Хочу предложить сделку. Меняю твою голову на обед. Нет… Завтра? Что ж, если нельзя сегодня… Вот спасибо! Где угодно. По твоему выбору. Конечно, согласен. — Он взглянул на часы. — Да. Значит, в половине восьмого. Успею, старина.

Последнее заявление, впрочем, оказалось излишне самоуверенным. Пока он приводил себя в надлежащий вид, соответствующий обеду в «Тройке» да еще в обществе Мак-Мануса, пока ловил потом такси (нет чтобы догадаться и вызвать заранее!), пока они выбирались из пробки перед Дрейтон-Бриджем… Словом, он опоздал на добрых двадцать минут. Стол в маленьком угловом кабинете на антресолях был уже сервирован, и, окинув его беглым взглядом, Олаф почувствовал, как ощутимо тощает его бумажник. И черт с ним!

Мак-Манус поднялся ему навстречу.

— Привет, старина. Я тут уже распорядился, так что… — рукопожатие как-то естественно превратилось у него в некий приглашающий жест. — Прошу!

Олаф искренне воздавал должное экзотике русской кухни, испортить которую не могло даже сознание, что платить-то придется ему… И когда на смену всему этому торжеству желудка пришел самовар с отлично заваренным душистым чаем, а Мак-Манус, удовлетворенно вздохнув, раскурил сигару, Олаф заговорил о том, что, собственно, и привело его сюда. То есть, конечно, он был бы рад встретиться с Магнусом и без всякого делового повода, но почему-то так никогда не получалось. Однако это обоих вполне устраивало.

— Ну, и какой орешек ты хочешь на этот раз расколоть моим бедным лысым черепом? — поинтересовался Мак-Манус. — Излагай. И учти, чай способствует активизации мыслительных процессов…