– Когда это флот отступал? – вопросом же ответил Бентон.

– Я знал, что ты так ответишь.

Гибберт покорился тому неизбежному, что сулил им завтрашний день.

Утро выдалось безоблачное и прохладное. Все трое были готовы, когда появился Дорка в сопровождении десятка туземцев – может быть, вчерашних, а может быть, и нет. Судить было трудно: все туземцы казались на одно лицо.

Поднявшись на борт звездолета, Дорка спросил со сдержанной сердечностью:

– Надеюсь, вы отдохнули? Мы вас не потревожим?

– Не в том смысле, как ты считаешь, – вполголоса пробормотал Гибберт. Он не сводил глаз с туземцев, а обе руки его как бы случайно лежали у рукоятей двух тяжелых пистолетов.

– Мы спали как убитые. – Ответ Бентона против его воли прозвучал зловеще. – Теперь мы готовы ко всему.

– Это хорошо. Я рад за вас. – Взгляд темных глаз Дорки упал на пистолеты. – Оружие? – Он удивленно моргнул, но выражение его лица не изменилось. – Да ведь оно здесь не понадобится! Разве ваш Фрэйзер не уживался с нами в мире и согласии? Кроме того, мы, как видите, безоружны. Ни у кого из нас нет даже удочки.

– Тут дело не в недоверии, – провозгласил Бентон. – В военно-космическом флоте мы всего лишь жалкие рабы многочисленных предписаний. Одно из требований устава – носить оружие во время установления всех первых официальных контактов. Вот мы и носим. – Он послал собеседнику очаровательную улыбку. – Если бы устав требовал, чтобы мы носили травяные юбки, соломенные шляпы и картонные носы, вы увидели бы забавное зрелище.

Если Дорка и не поверил несообразной басне о том, как люди рабски повинуются уставу даже на таком расстоянии от Базы, он этого ничем не выказал. Примирился с тем, что земляне вооружены и останутся при оружии независимо от того, какое впечатление произведет это обстоятельство на коренных жителей планеты.