Зато биолог, осклабившись, острым пальцем стал тыкать его в грудь и выспрашивать ехидно: “Ну что, Мишко, Мишинко, дорогой ты наш, золотой ты наш? Открой-ка нам правду, является физическая смерть целью нашего существования или нет? Ты согласен, что одна форма жизни должна уступать другой? И как насчет тебя лично? Отвечай, но учти: я в полной готовности, одно твое лживое слово, и метеоритный дождь разнесет нас в мелкие куски!”

Оставь меня в покое, слышишь? Исчезни!

“Ты жаждешь покоя? Пожалуйста, почему бы и нет! Ты его обретешь вскорости, и на века, на вечные времена, мой милый! Сейчас его тебе обеспечат!”

Его сменяет призрачная фигура, в которой Мишко с трудом узнает врача Барбару, единственную женщину на борту их межзвездного корабля. Женщину, волновавшую умы всех, кроме старого капитана. Но успехом никто не мог похвастать.

Он хочет спросить: это ты, Барбара? Почему у нее такое старое морщинистое лицо, почему ее глаза горят ненавистью?

“У всего один конец, разве что у колбасы их два”, — говорит, склонившись над ним, еще один член экипажа, кибернетик Йозеф, про которого геологу доподлинно известно: природа начисто лишила Йозефа чувства юмора, и ни одну шутку он не способен удержать в памяти дольше пяти минут.

“Так, по-твоему, смерть не является логическим продолжением жизни? — удивляется биолог, оказывается, как ни в чем не бывало сидящий на его постели.

“Что с тобой? Грустишь по бессмертию? Не думала я, что ты такой глупец!” — шепчет ему в ухо тонкая фигурка, напоминающая Барбару в те времена, когда он с ней познакомился на университетской вечеринке, и она расхохоталась ему в лицо, когда после недели прогулок с ней он попробовал объясниться.

И, вдобавок ко всему, на столе сама собой поднялась телефонная трубка, закачалась рассерженной коброй, подползла к нему и прохрипела голосом командира корабля: