Он хотел развернуться, увидеть, кто держит его, понять, что хочет он сделать - но он так и не мог развернуться, и это-то неведение было самым страшным. Он видел только глубокую тень, которая лежала теперь на земля, однако, тень простиралась во все стороны, и не имела каких-либо четких контуров, так что и невозможно было определить, что же это на самом деле. И тут эта незримая рука размахнула его, и из всех сил швырнула оземь! Он ударился о ту самую щель из которой исходил рокот, и трещина эта раздвинулась, поглощая его в свои недра. Он пролетел через толщу, и вот повалился на некую твердую поверхность. Боли от падения не было, однако, прежний страх еще возрос. Это был уже ужас - он по прежнему не знал, чего боится, и это было самым тягостным. Хотел кричать, звать на помощь, и он не закричал только потому, что боялся этим своим крикам привлечь это нечто.

Он огляделся. Это было то жуткое место, в которое он боялся попасть, и в которое он предвидел, что попадет - это была лестничная площадка в его доме. Он стоял возле своей двери, рядом была еще одна дверь, вдоль темнела бетонная стенка - небольшая площадка у лифта - противоположные двери. Лестницы же не было видно за бетонной стенкой (и именно на лестнице!) - он хорошо знал это, ждал его ужас. Он вспомнил, как видел это нечто, не представимое для сознания, когда оно приближалось к их подъезду: "Быть может и не именно за мной Оно шло, но теперь то почувствовало, что я на лестнице. Точно, точно почувствовало, теперь приближается".

Он стоял возле двери и смотрел на первую ступеньку, идущей вверх, на последний этаж лестницы. И эта ступенька, и площадка перед лифтом - все было погружено в глубокие, зловещие тени. Дом все гудел, все дрожал - и что-то в нем смеялось безумно, и что-то стенало, выло. И среди этих стенаний, опять вспомнился друг Митя - он и не хотел его вспоминать, тем паче - задавать ему вопросы, так как жутко это было, но он не мог сдержаться, и где-то в душе закричал: "Что это за место?! Где я?! Как выход найти?!" - и ответ пришел, появился как знание в голове, и от этого знания холод объял тело: "Это все глубоко-глубоко в безднах.