Посланец еще раз кивнул и исчез.

Карлос стоял перед домом своей бабушки и не отрываясь смотрел на входную дверь. Печаль, внезапно вспыхнувшая в груди, сменилась тупой болью. Его семья... она уже никогда не станет прежней. Маленький, обветшалый домик казался таким беззащитным в ночи. Карлос покачал головой. Почему мама и бабушка отказались, когда он предложил им переехать в просторный дом, в место поприличнее? Ты только посмотри, сказал он сам себе, разглядывая старую вагонку, безобразно облупившуюся серую краску и хрупкую металлическую решетку, которая закрывала окна и дверь-ширму. Двор перед домом напоминал выцветшую почтовую марку цвета пожухлой травы. Им следовало позволить ему поступить по-своему. Сделать то, что он мог, пока он еще это мог сделать, переселить их в какое-нибудь безопасное место. Но женщины в их семье такие упрямые.

Казалось, крыльцо просто чудом выдерживает вес белых пластиковых стульев. На ступеньках красовались дешевые цветочные горшки, в них чудом помещались полузасохшие растеньица. Изнутри окошки были закрыты такими же дешевыми полупрозрачными занавесками. Звуки уличного движения и ночи грохочущим потоком обтекали кучку молодежи, которая собралась в отдалении на углу. Нет, так жить нельзя.

Однако через миг беспокойство волной нахлынуло на него, смывая все иные чувства. В нем набирала силу жажда крови. Возможно, ее пробудил человеческий запах, который висел в воздухе – в этом Карлос почти не сомневался. Во всяком случае, пока он бродил по темным сферам, точно по зоопарку, и разглядывал демонов во всем многообразии их уродства, жажды не было. А может быть, тогда она просто была не такой сильной... или казалась чем-то другим. Только не здесь, предупредил он себя. Но родные места влекли его с такой силой...

Как ему хотелось обнять маму, попросить у нее прощения, увидеть, что с ней все в порядке. Карлос закрыл глаза, глубоко вздохнул и заглянул внутрь дома. Да, мама вся в слезах стоит у телефона – так же, как тогда, когда он свидетельствовал, что брат умер. Бабушка сидит в своей комнате, ее губы беззвучно шевелятся; он знал, что она сейчас горячо молится, однако теперь не слышал слов молитвы. Хуанита тоже дома и пытается успокоить маму. Она всегда была хорошей девочкой.