Все произошло мгновенно.

Многоэтажный, в центре старой Москвы дом еще спал.

Было светло и безлюдно. Дворовый, со скошенной по-кошачьи мордой пес кропил межевые знаки. Он даже не успел залаять.

На заднем сиденье «мерседеса» дремала жена нового секьюрити — хрупкая, в облегающем, как купальник, коротком топике. Она всегда по утрам сопровождала мужа.

Как только опасность миновала, Ниндзя рванул в подъезд.

Нисан лежал недалеко от лифта — молодой, тяжелый, корпусной; глаза его были открыты, черный неподвижный зрачок косил в потолок. В ногах приткнулся новый секьюрити. На нем была легкая, низшего уровня зашиты, «кираса» с полной экипировкой охранника на поясе. Пуля угодила телохранителю в висок, напрочь снесла большую часть темени. Под головой на кафельных плитках расплывалась кровавая лужица.

Помочь обоим уже никто не мог. Каждую неделю в Москве отстреливали не по одному бизнесмену и телохранителю. Заказные убийцы, как правило, отлично знали дело. Пистолеты, которыми они пользовались, валялись тут же, на месте преступления; бандиты не мелочились.

Ближе к лифту лежал выпавший из рук секьюрити «Макаров». Водитель рукой в платке отсоединил магазин, пересчитал патроны. С тем, что находился в патроннике, было семь. Телохранитель успел выстрелить…

Ниндзя прибрал находку. Осмотрелся. Гильз на площадке было несколько — все бутылочной формы. Иностранки…

Над лифтом вспыхнула сигнальная лампочка: кто-то вызвал кабину…

«Сейка» на внутренней стороне запястья мертвого шефа показывала 4.10.

Дом, притихший во время бандитской разборки, пришел в себя.

Водитель продолжал искать.

Цилиндрическая гильза от «Макарова» оказалась у самых дверей. Он сунул ее в карман вместе с пистолетом. Выскочил из подъезда. С газона все так же тянуло убранной накануне преющей травой; на крохотном альпинарии, под окнами, алела герань.