Свет и звук возвращались. Он лежал на спине на мягкой шерсти и какой-то мягкой субстанции под ней. Над головой был низкий потолок с почерневшими от дыма балками и вырезанными из дерева фигурами, украшенными мехом и свисавшими с прикрепленных к потолку кожаных лент. Комната, футов двадцать на тридцать, была заполнена сиамскиподобными созданиями. Рядом с его кроватью стояли самцы, но потом сквозь образовавшийся проход между самцами прошла самка. Она была около пяти футов ростом и имела совершенно круглые груди, покрытые мехом, и маленькие безволосые участки кожи вокруг сосков. На шее она носила бусы из трех ниток громадных голубых камней и меховые манжеты, на которых покачивались маленькие каменные фигурки. Ее удивительные темно-синие глаза напоминали ему глаза сиамских кошек, которые жили у его сестры.

Самцы носили бусы и кулоны, сделанные из камня, а также браслеты на руках и ногах с крошечными изображениями или геометрическими фигурками, а у нескольких были к тому же плюмажи из перьев на манер тех, что носили в вестернах индейские вожди. Лишь некоторые были вооружены, и то скорее церемониально, нежели утилитарно, судя по декоративности и легкости оружия.

Самка склонилась над ним и что-то произнесла. Он и не надеялся понять ее. Язык казался незнакомым, поскольку не принадлежал ни к одной известной языковой семье. В нем не было ничего от германского, славянского, семитского, китайского или банту. Если он и напоминал ему что-нибудь, так это мягкость звучания полинезийского диалекта, но без глотательных пауз. Позже, когда его уши немного привыкли, он различил паузы, но в отличие от полинезийского они ничего не значили.

Ее зубы были зубами хищника, но дыхание приятным. Язык казался таким же шершавым как у кошки. Несмотря на удивительно чуждую внешность, он посчитал ее достаточно привлекательной. Правда, он тут же решил, что сиамские кошки всегда были странными и удивительными созданиями.