Из темноты медленно надвигался дрожащий и расплывчатый зеленый огонек. Когда он перестал дрожать, Берн понял, что это сигнальная лампочка радиоактивного реле. Оно сработало.
Сознание постепенно прояснялось. Слева Берн увидел опавшие листики электроскопа вековых часов - они стояли между цифрами "19" и "20". "Середина двадцатого тысячелетия", - мышление работало отчетливо, и Берн почувствовал сдержанное волнение.
"Проверить тело". Он осторожно пошевелил руками, ногами, шеей, закрыл и открыл рот. Тело слушалось, только правая нога еще немела. Должно быть, отлежал или слишком быстро повышалась температура.. Берн сделал еще несколько энергичных движений для разминки, потом встал. Осмотрел приборы. Стрелки вольтметров упали: очевидно, аккумуляторы несколько истощились при размораживании. Берн переключил все термобатареи на зарядку - стрелки сразу дрогнули и передвинулись вверх. И тут же вспомнил Нимайера: термоэлементы не подвели. В мыслях от этого воспоминания возникла странная, болезненная раздвоенность: "Нимайера уже давно нет, никого нет..."
Взгляд упал на металлический шарик в потолке; он был темный и совсем не блестел. Постепенно Берна охватывало нетерпение. Он еще раз осмотрел вольтметры: аккумуляторы подзарядились мало, но если включить вместе с термобатареями, для подъема на поверхность энергии должно хватить. Берн переоделся и через люк в потолке камеры поднялся в самоотвинчивающийся колпак.
Включил рубильник - коротко взвыли электродвигатели, набирая обороты. Винт колпака начал всверливаться в почву. Пол кабины слегка дернулся; Берн с облегчением почувствовал, что колпак медленно движется вверх...