Ты справишься с этим, воин?

По изящной дуге кинжал вошел в самую середину его груди. Боль пламенем пронзила это место, ужасающий жар разлился по всему телу, рикошетом отдаваясь от поверхности, пока его не поглотила агония. Он попытался вздохнуть, давясь собственной кровью, сплевывая ее до тех пор, пока уже не мог глотнуть ни капли кислорода. Из последних сил он боролся со смертью, пришедшей за ним…

— Джон! Джон! Проснись!

Его глаза широко распахнулись. Первой мыслью, пришедшей в голову, было осознание того, что его лицо болит, хотя нож пронзил грудь. Затем он понял, что его рот был широко раскрыт, имитируя крик, который раздался бы, не родись он немым. Но из него вырывался лишь воздух.

Потом он почувствовал ладони… ладони, прижимавшиеся к его рукам. Ужас накатил снова, и, сделав нечеловеческое усилие, он скатился с кровати. Упав лицом вниз, он прижался щекой к ковру с низким ворсом.

— Джон! Это я, Велси.

На звук его имени вернулась реальность, пощечиной вырывая его из истерии.

О, Боже. Все хорошо. Он в порядке. Он жив.

Он кинулся к Велси, прижимаясь ней, утопая в ее длинных рыжих волосах.

— Все хорошо. — Она притянула его к себе на колени, поглаживая по спине. — Ты дома. Ты в безопасности.

Дома. В безопасности. Да, прошло всего шесть недель, но это место стало домом… первым настоящим домом с тех пор, как он рос в сиротском приюте Девы Милосердной и жил черт знает где после шестнадцати лет. Его дом был у Велси и Тора.

Здесь он был не только в безопасности, здесь его понимали и поддерживали. Черт, да он узнал всю правду о себе. Пока Тормент

Велси подняла голову Джона.

— Ты можешь рассказать, что это был за сон?

Он покачал головой и сжал ее так сильно, что она едва могла дышать.

* * *