— Так что за пансионат? — мою подругу нельзя было сбить в сторону от намеченного пути.

— Целевой пансионат министерства судостроения.

— А что, — опешила я, — там так уж хорошо? Почему именно туда?

— Ну… ну, я решил, что вам там понравится. Для разнообразия. Там такие симпатичные домики среди деревьев, и пляж рядом. Опять же, столовая имеется.

— И удобства во дворе, — продолжила Бэби. — Я прекрасно представляю подобные богадельни. У тебя должна быть какая-то причина нас туда запихивать. Пока не объяснишь, вопрос обсуждать не буду. И, пожалуйста, говори правду.

— Ну…

Мне лично просто жаль стало Василия Григорьевича. Это нелегко — иметь такую дочь. Я сказала:

— Мне тоже интересно. Какой-то сюрприз, да?

— Ну… в некотором роде. Вы на меня не обидитесь, девчонки, а?

Мы дружно заверили, что нет, и он продолжил:

— Понимаете, меня кое-что в вашей жизни беспокоит. Вам ведь уже… ага, почти двадцать, да?

— Да, — изумилась мы. — А что?

Мы обе родились в августе, причем я ровно на день позже.

— Ну, вот. И когда ж вы начнете гулять с мальчиками, дорогие мои, а? Вы не находите, что пора?

Я пожала плечами:

— Мы же все-таки не кошки. У нас периодов нет. Когда влюбимся, тогда и будем гулять.

— Ну, за тебя, Оля, я более-менее спокоен. Надеюсь, с возрастом ты начнешь относиться к жизни более реалистически, и все у тебя будет в порядке. А вот что касается этого монстра, — он бросил ласковый взгляд на Бэби, — сомневаюсь, что без серьезной поддержки извне она когда-нибудь сумеет влюбиться. Для этого надо потерять голову, а чтобы ей потерять голову, нужен орешек покрепче, чем ваши факультетские инвалиды.

Василий Григорьевич считает, что парень, не отслуживший армию, обязательно инвалид. Впрочем, в отношении студентов филфака он частично прав. Мальчишек у нас в группе всего трое, и ни один из них желания потерять голову не вызывает.