В спальню проскальзывает Талу, опускается на колени возле моей постели.

- Что тебе? - спрашиваю я его.

- Господин, - шепчет он. - Я все слышал.

- Ну и что же? Я знаю, что ты все всегда слышишь, даже то, что для твоих ушей не предназначено.

- Господин, а я знаю кое-что.

- Боги мои, и это меня не удивляет, - пожимаю я плечами и с притворным гневом беру мальчишку за ухо. - Ну, что ты там такое знаешь?

- Я знаю, что госпожа, о которой они говорили, сегодня звонила.

- Как? А почему ты меня не соединил?

- Вы сами мне приказали днем вас не будить, всех звонящих посылать к чертям.

- И ты послал ее? - ужасаюсь я.

Мальчишка скромно ухмыляется.

- Нет, господин. Я спросил, может ли она перезвонить. Она сказала, что нет. Я спросил - может, господин барон сам ей позвонит? Она сказала, что ей позвонить некуда, но она просто хотела знать, дома ли господин барон. И положила трубку.

- А-ха... - задумываюсь я, вновь ложась на спину. Ухо Талу я отпускаю. Он не спешит уходить, и я знаю, почему: он боится спать один в темноте. - Ладно, можешь лечь тут, - милостиво говорю я ему. Он в восторге кланяется, на секунду исчезает, возвращается со своим одеялом и устраивается на мохнатой шкуре, которая покрывает пол в спальне. Через минуту он уже крепко спит, посапывая носом.

Я продолжаю думать, но теперь мои мысли принимают более определенный оборот. Лиина в опасности, она скрывается, это ясно. В наше время удивляться этому не приходится. Но почему так произошло? Что заставило ее скрываться? В чем могут ее обвинить? Предупредила ли она беспочвенный арест или действительно замешана в чем-то? Я вспоминал, как блестели ее глаза, когда я рассказывал ей о космических полетах, о том, как на орбите Красной луны лазерным лучом сбил огибавшую наш маленький спутник боевую ракету, которая должна была устремиться вниз, к нашим островам - последнюю атомную ракету Смаргуды...