Как приедет в Миноуану - сорит деньгами, якшается с богемой, с офицерами, с бизнесменами, с журналистами, даже с комитетчиками - и всех очаровывает, всем мил, со всеми в дружбе. И самое главное - он охотно рассказывает раманские слухи из своей коллекции. Из-за этого за ним табунами бегают журналисты, занимающиеся светской хроникой. В том числе и я. Я его не люблю, для меня он слишком шумен, но для меня он - клад.

Я набираю "Шаахан".

- Отель "Шаахан", добрый день, - говорит девичий механический голосок на фоне музыки. Новая какая-то.

- Добрый день, - говорю я. - Я Леа Ги Коона из газеты "Все еще развлекаемся". Не были бы вы так любезны соединить меня с господином Мин Шихле?

- Была бы, - вдруг совершенно человеческим голосом говорит девица. - Соединяю. Леа, мне очень понравилась ваша статья про "оборванцев".

- А, - говорю я, - спасибо.

Гудок. Трубку снимают. Вежливый молодой голос с акцентом северянина:

- Номер господина Макту Мин Шихле.

- Здесь Леа Ги Коона из "Все еще развлекаемся", - терпеливо говорю я. - Дай господина Шихле.

Пауза, потом возникает Шихле:

- А, Леа, привет. Я так и знал, что ты мне позвонишь. Хочешь приехать?

- Хочу, - говорю я.

- Приезжай. У меня новый слуга, он просто-таки невероятные коктейли делает. Давай.

- Макту, а если вам позвонят из "Вечернего клуба" или "Столицы", куда вы их пошлете? - спрашиваю я.

-Пошлю, пошлю, - отзывается Шихле. - Приезжай.

Он их, конечно, не пошлет, но, по крайней мере, не станет им назначать встречу сегодня. Вот за это я его ценю. Уж если я первый за него ухватился, он даст мне вволю подержаться.

Я выхожу из редакции, думая, что вчера мастер Хингоо арестован как шпион, причем как шпион Смаргуды, и хорошо, что я не сделал с ним интервью, отказался, и плохо, что сделал его Спиоо, но Спиоо мне не жалко, потому что он, кажется, стукач. Еще я думаю, что теперь придется делать вид, что мастера Хингоо никогда не было в истории музыки, и что очень жалко было выбрасывать оба его альбома.