Это он почувствовал интуитивно, но уже в следующее мгновение, подлетев, словно на трамплине, вездеход с изрядным грохотом опустился на все четыре колеса. Изумрудное сияние мгновенно исчезло и он увидел перед собой сначала тучу брызг, а вслед за этим довольно широкую, но не очень глубокую реку и крутой обрыв берега впереди, метрах в пятидесяти. Впрочем, машина, всё ещё двигаясь вперёд, явно въезжая в пологое углубление и Митяй, даже не глянув в зеркала заднего вида, моментально дал задний ход и нажал на педаль газа. Только после того, как вездеход стал быстро сдавать назад, он с облегчением увидел, что слетел с моста метрах чуть ли не в пятнадцати от берега невероятно раздавшейся вширь Голышки и сзади берег был пологим, а дно реки, покрытое не слишком крупной галькой, прекрасно держало машину, колёса не вязли и он без особых затруднений выехал из реки на берег, поросший высокой травой, и уже было остановился, но.

В следующее мгновение Митяй увидел в зеркало заднего вида нечто такое, от чего моментально завопил от ужаса. Справа от машины, метрах в семидесяти, со всех своих четырёх ног подпрыгнул в воздух от испуга громадный носорог, да, не простой, а шерстистый, до безобразия здоровенный и явно рассерженный тем, что ему не дали спокойно подойти к реке и напиться воды. Поэтому, не переставая вопить во весь голос, чем заставил Крафта сначала зарычать, а затем истошно залаять, Митяй, выехав на берег, прибавил газу. Однако, носорог, услышав громкий лай кавказца, издал громкий, хрюкающе-шипящий звук и с места припустил таким галопом, что его и на машине фиг догонишь. Гоняться за такой зловредной бестией у него и в мыслях не было, а потому он, проехав по высокой траве метров двадцать, остановил машину и истерично захохотал. Окно с его стороны было открыто и Крафт сунулся было в него, чуть не опрокинув корзину, но тут же получил кулаком по лбу. Предупредив охотничий порыв пса, Митяй громким, но слегка подрагивающим голосом сказал: