– Мы обречены, - приглушенный модулированный голос проскулил откуда-то из основания свалки.

Живые конечности различной длины, цвета и строения умоляюще потянулись к Харрару, когда его подушка подплыла к ближайшему сдерживающему полю. Некоторые узники умоляли о пощаде, хотя большая их часть все же сидела молча, полностью смирившись с уготованной ей участью. Харрар равнодушно разглядывал заключенных, пока его взгляд случайно не остановился на покрытом мехом гуманоиде, из разбухшего лба которого торчала пара загнутых конических рожек. Мозоли на его руках и ногах свидетельствовали о тяжком физическом труде, которым он занимался до пленения, но одновременно в его ясных глазах читались признаки глубокого интеллекта. Гуманоид был укутан в безрукавное мешкообразное одеяние, которое лохмотьями ниспадало к его коленям, а его талия была перетянута плетеным поясом, выполненным из натурального волокна.

– Ты к какой расе относишься? - спросил его Харрар на безукоризненном общегалактическом.

– Я - готал.

Харрар указал на его перевязанное поясом платье.

– Твое одеяние больше подходит кающемуся грешнику, нежели ученому. Так кто же ты?

– Я и тот и другой и одновременно ни один из них, - многозначительно произнес готал. - Я - служитель культа Х'киг.

Харрар бойко крутанулся на подушке, адресуя следующие слова своей свите:

– Какая удача! Наконец-то среди нас святой, - он вновь повернулся к готалу. - Расскажи мне о своей религии, служитель культа Х'киг.

– Какой интерес для вас могут представлять мои верования?

– Ведь я тоже, так: сказать, исполнитель ритуалов. Мы можем поговорить как священник со священником.

– Мы, Х'киг, верим лишь в ценность жизни, - готал был предельно прост и откровенен.