– Так что, Кислый, я за него возьмусь? – потирал руки Митяй.

– Ты поперед батьки не лезь, сынок. Если очень хочешь – берись, конечно. Только мы поначалу вместе все обмозгуем. Нам у него нужен свой человек – вот и пораскинь гнилушками, как это организовать лучше…

Кислый хлопнул руками по коленям, огляделся и с улыбкой скомандовал:

– Ну а теперь, братва, налетай на шашлычок, пока горячий!…

Дом у Знахаря и вправду был знатный.

Он вовсе не походил на стеклянные хибары миллиардеров, модные нынче на Лазурном берегу. Это был наш – основательный русский сибирский дом.

Мощный двухэтажный терем, сложенный из бревен в полтора обхвата, распластался на плавно сбегавшем к реке склоне. Все в доме было натуральным. И только на кровлю пошла голландская металлочерепица, да огромный бетонный бункер, полностью скрытый в земле и игравший роль фундамента и служебного этажа, был обработан новейшей американской гидроизоляцией.

Электричеством жилище снабжалось от миниэлектростанции, работавшей на соляре. А резервуар для нее емкостью в пятнадцать тонн был вкопан в землю неподалеку от дома. Водоснабжение осуществлялось из артезианской скважины.

Вокруг дома, по периметру участка в пять гектаров, высился четырехметровый бревенчатый забор, сделанный из плотно пригнанного кругляка, заостренного сверху. В целом этот жилой комплекс сильно напоминал американские форты из фильмов про индейцев с участием Гойко Митича. Да он и был крепостью, способной долгое время существовать автономно, оказывая сопротивление превосходящим силам противника.

Особое сходство с неприступной крепостью фазенде придавало наличие внушительного арсенала. Если спуститься в подвал и сильно потянуть за брусок, прибитый сбоку к шкафу с инструментами, – шкаф плавно отъезжал в сторону. За ним открывалась стальная дверь с бельгийским цифровым замком. За дверью – бетонная камера метров в двадцать с мощным аккумулятором, обеспечивающим автономное освещение. В свете ярких ламп поблескивали автоматы, пистолеты, матово отливали цинки с боеприпасами.