Качество гущи, скажем, а паче того — квалификация гадателя. Ясно же, что с этим, весьма сложным делом мог справиться исключительно человек, наделенный особым талантом. Как всякому человеку, причастному к какому-бы то ни было ремеслу — да хоть и к составление ненужных отчетов — Ляхову было доподлинно известно, что мастеров своего дела крайне мало в любой области. И как сделать так, чтобы не нарваться на шарлатана, он пока представить себе не мог.

Дома Николай Федорович повел себя, не как обычно. Рявкнул за что-то на дочь, отчего та фыпкнула и насупилась, однако же ходила и разговаривала куда тише обычного. Грозно взглянул на жену, и та, удивленная и заинтригованная этим обстоятельством, на время прекратила обычное брюзжание. Случаев, подобных произошедшему с Ляховым, каждый достаточно взрослый гражданин сможет припомнить из собственного опыта множество. Сколько раз тот или иной российский обыватель вдруг решает что-то изменить в своей жизни, но настает утро нового дня, он по привычке встает, одевается, завтракает, выходит из дома — и все опять движется по накатанной колее. Возможно, то же самое произошло бы и с Николаем Федоровичем, если бы не раздавшийся поздно ночью телефонный звонок.

— Вы мне звонили сегодня…

Собеседник замолчал, отдавая инициативу разговора Ляхову. Можно подумать, что тот, едва заснувший, весь день ждал этого звонка и готов был вести разговор, даже не просыпаясь. Нет, если его собеседник такое и предполагал, то он явно ошибался. Спросонок Николай Федорович смог лишь спросить:

— Это кто?

— Любомир. Вы мне звонили сегодня, — повторил Любомир и вновь замолк в ожидании.

Единственный звонок, который мог припомнить Ляхов — его звонок магистру белой магии. Давал ли он ему свой домашний телефон? Сквозь сон вспоминалось плохо. Может и давал, кто знает. Уж очень он тогда был в расстроенных чувствах.

— Не знаю никакого Любомира, — грубо ответил Ляхов, — а о чем мы с Вами говорили, не напомните?