Я доверюсь вам, Виктор, хотя обычно мы никого не посвящаем в наши секреты. Есть некая внутренняя связь между представителями моего народа. Это не телепатия, потому что мы не можем мысленно разговаривать друг с другом. Скорее внутреннее осязание, ощущение тепла при воспоминании о своих близких, друзьях, знакомых – если они живы. От имени Рикардо на меня веет холодом небытия. Я отыскал его родственников на Ашписе, но у меня язык не повернулся бы сказать им, что он умер, как подопытное животное, в тайной лаборатории наркомафии. И я решил взять этот долг крови на себя.

Полонский уставился на музыканта в приступе внезапного озарения.

– Значит, ваше пребывание здесь – не гастроли и не туристическая поездка? Вы знали, что Гин-Гроан окажется на Пелестоне именно сейчас? Но откуда?

– Это очень просто, – отозвался маэстро. – Несколько дней назад мне сообщили, что он исчез, унеся с собой нечто важное, связанное с компьютерами. Здесь, на территории одного из старых колониальных посёлков, находится единственный компьютер в Галактике, которым Гин-Гроан мог бы воспользоваться без риска, что его вычислят по электронным сетям. Это очень старая, страшно громоздкая машина, вокруг неё теперь выстроили музей колонистов или что-то в этом роде. Она не связана ни с одним из существующих сейчас компьютеров, но в любой момент может быть подключена к какой угодно сети. В нужный момент, понимаете?

– Надеюсь, что да, – ошарашено пробормотал детектив. – Но откуда это известно Гин-Гроану?

– Как, вы не знаете? – удивился маэстро. – Впрочем, вас тогда, наверное, ещё качали в квази-колыбели. Гин-Гроан когда-то высадился на Пелестон в составе самого первого колониального десанта.

Полонскому понадобилось время, чтобы переварить полученную информацию. Похоже, полицейское досье на Гин-Гроана было далеко не полным.

– Маэстро, вспомните, пожалуйста, в которую из его жизней это случилось?

Вампир пожал острыми худыми плечами.

– В третью или четвёртую.