Но тут же опомнился. Вышел из наработанного боевого приема. И не припечатал противника (противника! ха!) к земле, не замкнул в глухой замок захваченные конечности, а завершил оборот, принял на грудь полет легкого Ляниного тела и, броском над собой ослабив удар девушки о воду, вместе с нею полого прянул в озеро... - Капли будто увеличительные стеклышки, - говорила через четверть часа Ляна, обирая горстью водяные дорожки с Илькиного плеча. - Попадут под луч - и прожгут до костей. Не боишься? - Не-а, - ответил Илья, шевеля лопатками. Он лежал на песке лицом вниз, и ему было хорошо. - Будешь весь в оранжевую крапинку, как божья коровка. - Девушка посверлила тонким пальчиком вздувшийся бугор мышц. - А я накрою тебя вот так, двумя ладошками, и спою: "Божья коровка, улети на небо. Там твои детки кушают конфетки". Страшно? - Не-а, - блаженно выдохнул в песок Илья. О берег бился игрушечный прибой. Вдруг разом замолкли птицы. Словно газированное, зашипело и заволновалось озеро. Вода хлынула на поляну, с головой накрыла Илью, достала Ляне до подмышек. - Что за шутки? - вскричал Илья, приподнимаясь. И застыл в безмолвии. Неведомая сила подхватывала песчинки, листья, мелких пичужек, насекомых, закручивала в медленный смерч вокруг центра поляны. В том же направлении протянули ветви деревья, наклонились кусты, потекла вставшая стеной вода. Зашумело в ушах, жар бросился в лицо будто при внезапной перегрузке. Держась за руки, Илья и Ляна вскочили - и остались под наклоном, потому что хоть земля, на взгляд, и не сгорбилась, все же странным образом накренилась под ногами, выгнулась невидимой чашей, стараясь объять смерч. А по оси смерча на поляну беззвучно опускалась летающая тарелка. И чем ниже опускалась, тем ощутимее делался крен земли... Этот крен ощутил и Грегори Сотт, честно повернувший в противоположную от парочки сторону. Ориентиром для путешествия Сотт наметил пушистый розовый зонтик в вышине, на кончике прозрачной лианы.