Джо всё это безумно раздражало - мало того, что дома Жена с Мамашей вечно шпионят за каждым его шагом!

Неотрывный взгляд этих глаз (да и глаза ли это были?) наводил на Джо панический страх. Прежний испуг смешался с чувством суеверного ужаса. "Так кто же, наконец, передо мной?" - спрашивал себя Джо, и в этом вопросе было и смятение, и любопытство, ничуть не меньшее, чем желание завладеть костями и выиграть. У него волосы встали дыбом, по телу мурашки забегали, но энергия продолжала пульсировать в руке, как в ракете, застывшей на старте, или в локомотиве, остановленном стоп-краном.

А Великий Игрок оставался всё таким же элегантным в своём чёрном пальто и широкополой шляпе, обходительным, вежливым, убийственным и смертоносным. Джо прямо выворачивало при мысли о том, что он должен отбросить щепетильность и во что бы то ни стало подловить Великого Игрока на какой-нибудь ошибке. Ведь он так восхищался весь вечер безукоризненным спортивным поведением незнакомца, а теперь придётся-таки стряхнуть с себя его чары.

Словно чума безжалостно опустошала ряды Больших Грибов. Лишь темнота занимала место выбывших. Скоро за столом осталось лишь трое игроков.

В Зале Костей воцарилась полная тишина, как на Кипарисовом Кладбище или в лунной пустыне. Затих и оркестр, и шарканье ног, и женский визг, и звон бокалов. Казалось, все присутствующие молчаливыми рядами сомкнулись вокруг Игрального Стола.

Лицо Великого Игрока продолжало темнеть. В какой-то момент Джо даже засомневался: уж не черномазый ли перед ним? К примеру, какой-нибудь раскрашенный африканский шаман, с которого теперь слезает штукатурка.

Наконец последняя парочка игроков не смогла разделить Месяц, и Джо встал перед выбором: либо поставить десятку, либо выйти из игры. Ещё секунда - и он сделал свою ставку.

И проиграл десятку.

Двое Больших Грибов, пошатываясь, скрылись в молчаливой толпе.

Чёрные, словно ямы, глаза впились в Джо.