Я бросаю быстрый взгляд на отца, вопросительно приподнимая бровь. Уточняя, насколько серьезно он относится к заявлению Мага Равновесия. И едва не замираю, с трудом заставляя свое сердце биться, когда он чуть заметно опускает голову.

А в его взгляде…. Холодная безжизненная пустыня.

Вот только…. Почему этот разговор не состоялся раньше? Или….

Наши глаза встречаются. Срываясь короткой, но кровопролитной схваткой. Из которой я выползаю, обливаюсь кровью, которой истекает моя душа.

Он все это знал. Уже давно. Еще тогда, когда приручал меня к Лере, когда помогал завоевать ее сердце. Когда…. Когда убеждал меня не тянуть с наследником, который должен был упрочить мое положение, как только он передаст мне власть.

За что?!

Если бы я мог, я бы в эту же секунду бросился на него с мечом, вонзая его лезвие в ставшую ненавистной для меня плоть. Того, кого я еще мгновение назад чтил как создателя этого мира. Кого безгранично уважал и которому верил. Настолько, что намерен был позволить Лере пойти одной.

Намерен был позволить… Мне остается только молить провидение о том, что она простит меня за то, что я намерен сделать. С ней. С собой. С нашими детьми.

Потому что свой выбор я уже сделал.

— Я иду с ними. — Все взгляды прикованы ко мне, а отец, все еще отец, медленно приподнимается с кресла. Не уверен, что понимаю то, что клубится в его глазах, но…. Уже поздно что-либо менять. И мой голос, хриплый и чужой, со свистом вырываясь, из придушенной тяжестью предательства груди, продолжает. Разрывая последние нити, что связывают нас. — Опекуном своих детей на время своего отсутствия я оставляю Александра Там'Арин. Князь Аль'Аир, — тот не сводит с меня взгляда, уже стоя и держась за рукоять меча, словно предполагая, что наша беседа миром не закончится, — Макирас Там'Арин, — а вот на лице прадеда Леры кривая усмешка. Похоже, он уже знает, какие слова он сейчас услышит, — я прошу вас обоих быть гарантами прав Амалии и Вэона.